13 декабря выпускник церковно-приходской школы Владислав Струженков взорвал бомбу прямо у входа в учебное заведение. В СМИ было много сказано о психической нестабильности подростка. Графолог Татьяна Кузнецова поделилась собственными наблюдениями, основанными на почерке Струженкова.

Накануне 18-летний Владислав Струженков устроил самоподрыв на территории женского монастыря в Серпухове. В результате взрыва пострадали десять детей, трое из которых отказались от госпитализации. Мотивы Струженкова еще не раскрыты, однако многие знакомые семьи подтверждают, что у подростка были серьезные психические проблемы - на фоне онкологического заболевания и гормонального дисбаланса, вызванного удалением щитовидной железы.

Более того, по информации «Интерфакса», мотивом преступления могла стать ненависть к педагогам и монахиням школы - во время учебы Струженков подвергался буллингу со стороны учителей.

Как бы то ни было, о проблемах подростка были осведомлены родители и психиатры, которые с 2020 года выписывали ему антидепрессанты. Более того, Струженков наблюдался у психолога гимназии, с которым он заключил «антисуицидальный контракт», согласно которому он берет на себя обязательство не причинять вреда себе до 1 января 2022 года. Мысли о самоубийстве посещали подростка давно: знакомые отмечают, что он не раз говорил, что не хочет жить и не видит своего будущего. Удаление щитовидной железы усугубило ситуацию - у подростка возник гормональный сбой, он начал набирать вес. Струженкову поставили диагноз «депрессивный синдром».

Некоторое время назад мать Владислава Струженкова жаловалась психологу, что подросток перестал принимать назначенные антидепрессанты - по решению отца, который утверждал, что сын здоров, а справка с психиатрическим диагнозом ничего не значит.

На основе того самого «антисуицидального контракта», в котором буквально написано, что подросток не будет причинять себе вреда, графолог Татьяна Кузнецова в комментарии для «Слово и Дело» сделала собственный анализ личности подрывника и объяснила, почему с психическими травмами подростка было необходимо работать намного раньше.

В первую очередь, графолог обратила внимание на размер и «плотность» почерка. Они говорят о зажатости подростка, о явном сокрытии внутренних конфликтов, об обиде, а также о подавленной жестокости.

«Узкие буквы - он все копит в себе, все обиды, весь негатив. Нет эмпатии, сочувствия, сопереживания - жестокость сильно заметна. Много углов в буквах, даже в округлых - это плохо, означает агрессию и злость. Почерк медленный, весь пережат. Он интровертен, с тенденцией ухода в себя, склонен к замыканиям», - отметила графолог.

Помимо этого, графолог подчеркнула, что Владислав Струженков - напряженный подросток, которые переживал высокую тревогу, неудовлетворенность. Во многом это стало следствием онкологического заболевания, отсутствия щитовидной железы, действия препаратов. Помимо прочего, психолог отметила, что самостоятельная отмена психотропного препарата - это крайне опасное действие, которое не может выполняться самостоятельно - только по решению лечащего врача.

«В нем так много напряжения. Тяжело дается ровный ход строк. Смотрите, как подскакивают строки. Он держится из последних сил, очень тревожный. Он во всем видит опасность. И снова я говорю о том, что в каждодневной жизни все это напряжение не могло не проявляться. Ему была прописана компенсирующая терапия. Некоторые препараты папа самостоятельно отменил накануне трагедии. Этого категорически нельзя делать! Врачи назначают, только они же могут и отменить!» - подчеркнула эксперт.

Изначально сообщалось, что Владислав Струженков погиб от взрыва, однако позднее информация уточнилась: подросток жив, однако находится в крайне тяжелом состоянии - ему оторвало ногу. После операции по ампутации Владислав Струженков попытался объяснить силовикам причины содеянного. По его словам, дело не в ненависти к религии, не в буллинге, не в обиде на учителей. Дело в том, что у него давно появилось желание совершить массовое убийство. В результате взрыва никто не погиб.

Ранее графолог Татьяна Кузнецова в комментарии для «Слово и Дело» раскрыла подробности личности «пермского стрелка» Тимура Бекмансурова, который 20 сентября 2021 года устроил стрельбу в кампусе Пермского государственного национального исследовательского университета.