Заместитель председателя Совета безопасности России Дмитрий Медведев в своем Telegram-канале, комментируя принятую Генассамблеей ООН резолюцию о возмещении Россией ущерба Украине, заявил, что РФ может заблокировать иностранные активы. Почему этого не произошло до сих пор, в комментарии для «Слово и Дело» рассказал гендиректор совета по международным делам Андрей Кортунов.

Политолог объяснил, почему Россия не отвечает на попытки конфискации своих ЗВР

Дмитрий Медведев, комментируя принятую накануне резолюцию Генассамблеи ООН, в рамках которой России предписывают выплатить репарации Украине, заявил, что РФ может заблокировать все иностранные активы внутри страны. По словам зампреда Совбеза России, заблокированная сумма окажется больше 300 млрд долларов.

«Их (иностранных кредитов, замороженных на счетах средств и прочих ценностей) у нас в стране, по счастливому стечению обстоятельств, как раз более чем на 300 млрд долларов. Достаточно, чтобы компенсировать украденное у России», — написал Медведев.

Политик отметил, что в целом сложившаяся ситуация выглядит достаточно печально. По его словам, «ООН приняла такие беззаконные решения, что просто тушите свет». В результате, резюмировал Медведев, «свет тушат», буквально на следующий день.

О том, что РФ может заблокировать иностранные активы в ответ на антироссийские решения объединенного Запада, отечественные политики заявляли не раз. Однако пока в стенах Генассамблеи ООН принимают решения, нацеленные на то, чтобы незаконно изъять российское имущество, наша власть не спешит с такими же радикальными мерами. Русский народ умеет терпеть, ждать и прощать, однако сейчас многие граждане считают справедливым принять ответные решения в отношении западных стран, поддержавших антироссийскую резолюцию Генассамблеи ООН.

Политолог объяснил, почему Россия не отвечает на попытки конфискации своих ЗВР

Гендиректор совета по международным делам, политолог Андрей Кортунов в комментарии для «Слово и Дело» отмечает: резолюция Генеральной Ассамблеи ООН при всей важности является лишь политическим документом, который не имеет никаких непосредственных юридических последствий. Именно поэтому Россия сейчас находится как бы на развилке. Мы будем пытаться вернуть наше имущество, однако если российские золотовалютные резервы окажутся изъятыми безвозвратно, наше правительство решится на более конкретный ответ западным государствам.

«Это не решение Совета Безопасности ООН, которое обязательно к исполнению. Поэтому в каком-то смысле можно сказать, что резолюция Генассамблеи ООН — это лишь некий барометр доминирующих общественных мнений в мире. Например, если сравнить две резолюции: резолюцию, принятую Генассамблеей в связи с присоединением новых регионов к Российской Федерации, и эту резолюцию, то мы увидим совершенно различное соотношение сил. Здесь больше стран проголосовали против, больше стран воздержались. Другими словами, этот вопрос менее очевиден для международного сообщества», — рассказал политолог.

При этом Андрей Кортунов отметил, что, если решение о конфискации российских резервов все-таки будет принято, оно будет приниматься не в Генассамблее ООН и даже не в Совете Безопасности ООН, поскольку в Совете это решение заблокирует Россия. Скорее всего, оно будет приниматься отдельным органом, в состав которого войдут страны, поддержавшие эту инициативу.

Сейчас же, при всем желании, ни США, ни страны ЕС не могут найти реальных юридических обоснований для проведения такой конфискации. Именно поэтому российская сторона пока не торопится с принятием ответных решений — несмотря на то, что вариантов достойного ответа предостаточно.