Блокада Ленинграда: история от первого лица

История о том, какой была блокада Ленинграда для маленькой девочки, запомнившей ее в ярких деталях, в материале «Слово и Дело».

Блокада Ленинграда: история от первого лица
Источник: Невские Новости - Мурашова Кристина

Блокада Ленинграда – один из самых тяжелых эпизодов Великой Отечественной войны. Подвиг простых ленинградцев, военных, защищавших город, жителей, сдававших кровь для помощи раненым, всех тех, кто старался сделать жизнь в городе чуть легче, неоценим.

«Каждый человек, живший в Ленинграде, совершал подвиг. Подвиг такой, который удивил весь мир!», – сказала член совета общественного движения «Бессмертный Ленинград!» Ирина Зимнева в комментарии для «Слово и Дело».

Корреспондент журнала «Слово и Дело» поговорил с несколькими людьми о том, какой была жизнь в блокадном Ленинграде.

Блокада Ленинграда: история от первого лица

Источник: wikimedia.org

«Ни смеха, ни плача на улицах не было. Была какая-то гнетущая тишина»

Рассказывает Жанна Киселева — председатель Общества жителей блокадного Ленинграда Калининского района г. Санкт-Петербурга.

«Мне было четыре года, когда началась война. Я была совершенно домашним ребенком, воспитывалась няней, жила с мамой и папой. Когда началась война, всех детей моего возраста и чуть старше собрали, обрили наголо и пытались вывести из Ленинграда. Меня с мамой привезли на Московский вокзал, там посадили в вагоны. Для меня это, видимо, был большой стресс, и я так кричала и плакала, что меня сопровождающий высадил. Тогда окна открывались вниз, меня вытащили через окно и высадили на платформу. Я осталась с мамой в блокадном городе, а поезд, полный детей, с красным крестом, был через два часа разбит фашистами. Осталось в живых всего несколько детей.

Первое время была растерянность. Моя мама до войны не работала, и она стала донором. Сегодня трудно представить, что в блокадном Ленинграде молодая женщина с ребенком становится донором. Она отдавала свою кровь в госпиталь, где лечились летчики. Нас увозили на скорой помощи туда. Там мне давали кусочек булочки и сладкий чай, потом маме давали кусочек булочки и сладкий чай, а затем увозили обратно. И так продолжалось довольно долго, пока она не слегла.

Говорят, что мы, дети блокады, ничего не помним, а воспоминания выглядят такими яркими картинками. Вот мы с мамой идем на Фонтанку (замерзшая Фонтанка) за водой. Нас, детей, закутывали платками, чьи-то валенки у меня были, они были мне выше колен. И вот мы с Фонтанки – я родилась и жила на Невском, 45, это недалеко от Аничкова дворца – мы с мамой шли за водой, а потом мы шли гасить зажигалки.

Сейчас, когда я смотрю хронику или вспоминаю, мне кажется, что пережить это невозможно. Но люди жили, работали. У нас была большая коммунальная квартира, было 15 комнат. Многие эвакуировались. В комнате напротив нашей жила женщина с мальчиком, который был чуть старше меня. Поскольку мы всех проверяли, все ли живы, мы заметили, что эта семья не появляется в коридоре. Вошли туда, а там этот мальчик лежит в кровати с мертвой мамой. Когда делали обход по квартирам – это были домуправ, полицейский – то мертвых выносили и лишали карточек. Его детский умнишко пошел на такой кошмар. Подобных случаев было очень много.

Мы выглядели все как старички. Ни смеха, ни плача на улицах не было. Была какая-то гнетущая тишина. Вот так шагали, шаркали ногами по Невскому, перешагивали через трупы и шли дальше.

Где-то в конце 42-го мама совсем слегла, она вся опухла. Папа был на фронте. Совершенно случайно сослуживец папы, офицер, увидел в каком мы были состоянии. В то время выехать из города было уже невозможно, шли только эшелоны с военными. Он вписал маму и меня как членов своей семьи и нас вывезли в город Киров. Нас немного привели в чувства, откармливали, отпаивали. В начале 43-го года пришла повестка, что папу убили на Невском пятачке. Мама пришла к решению, что мы должны вернуться, а то приедет – а комната пустая. И с военным эшелоном мы вернулись в Ленинград, но он так и не приехал.

Потом мама пошла в Дом пионеров. Мне был шестой год, я пошла во все кружки, которые там были: я занималась пением, причем весьма успешно, я играла на пианино, я занималась в зоокружке, а мама мыла посуду. В 44-м я пошла в 218-ю школу Куйбышевского района на Рубенштейна, 13. Вот в таком состоянии мы встретили сначала прорыв, а потом снятие блокады. Это история одной семьи».

Они не хотели вспоминать о блокаде и войне

Блокада стала самым тяжелым воспоминаем в жизни переживших ее людей. Смерть близких, голод, тяжелая работа отложились в их памяти надолго, но вспоминать об этом периоде их жизни они не хотели.  Депутат Государственной думы РФ Сергей Боярский и депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга Алексей Цивилев, рассказывая о своих родных, переживших блокаду, подчеркнули, что их родственники не хотели, чтобы маленькие дети знали о всех ужасах войны.

«Это было тяжелейшее время. Бабушка по линии отца была в городе во время блокады. Еще живы те, кто может рассказать свои личные истории. К сожалению, мои родственники, связанные с блокадой, уже ушли из жизни. Это было страшное время, о котором они не любили вспоминать, как и о войне. Например, мой двоюродный дед – Николай Боярский – он воевал, был награжден знаками отличия, есть его фронтовые письма. Я помню его. Когда я был маленьким, мы с отцом к нему приезжали, он никогда не рассказывал о войне. Потому что это было настолько страшно, что люди, повидавшие эти ужасы войны, которым приходилось и убивать, и видеть смерть, старались уберечь нас даже от рассказов про эти страшные страницы истории», – отметил в беседе с корреспондентом «Слово и Дело» Сергей Боярский.

Блокада Ленинграда: история от первого лица

Источник: Федеральное агентство новостей

Депутат ЗакСа Санкт-Петербурга Алексей Цивилев поделился с редакцией «Слово и Дело» воспоминаниями о рассказе его бабушки, пережившей блокаду. Он вспомнил самый яркий момент из историй бабушки.

«Моя бабушка – блокадница. Могу сказать, она не много рассказывала о блокаде. Она объясняла это тем, чтобы «вы не знали, что мы прошли» – я тогда был ребенком. Такие немногие моменты, бытовые скорее. Рассказывала, как они ели клей обойный. Работала она – сейчас там мост Петра Великого – сбрасывала зажигательные бомбы. Самый яркий момент, который она рассказывала, помимо потери родственников во время блокады, был о прорыве блокады. Все моментально об этом узнали, люди вышли на улицу и плакали. Никто ничего не говорил, просто плакали. Когда это прочувствуешь, из ее слов понимаешь, что это был большой подвиг людей, которые жили во время блокады».  

Блокада Ленинграда: история от первого лица

Источник: Федеральное агентство новостей – Елена Янкелевич

«Ветеранам здоровья, здоровья и только здоровья»

«Единственное, что я совершенно четко поняла, ленинградцы – это не место рождения, а это какой-то особый знак. Это такая сила воли и духа людей, что не знаю, есть ли еще такой город в мире, который смог бы так достойно выдержать эту ситуацию. У меня уже правнуки, два мальчика, они уже учатся – один в четвертом классе, а второй в первом. И они знаю эту историю и знают о войне», – отметила Жанна Киселева.

Все наши собеседники пожелали ветеранам ВОВ и блокадникам крепкого здоровья.

«Ветеранам – здоровья, здоровья и только здоровья, пусть они живут как можно дольше. Ну а всем нам – не позволить никому и никогда осквернить, переписать нашу историю народа-победителя. Уверен, что наш народ не позволит никому оправдать фашизм и придать ему какой-то новый смысл», – пожелал Сергей Боярский.

Блокада Ленинграда: история от первого лица

Источник: Невские Новости – Марина Козлова

Жанна Киселева хотела бы, чтобы молодое поколение никогда не узнало, что такое война. Если в небе бы раздавались залпы, то только залпы салютов. По ее словам, у ветеранов блокады Ленинграда есть все, что нужно, а пожелать им можно крепкого здоровья. Она рассказала, насколько важны их воспоминания о прожитой истории, с каким трепетом их слушают школьники и как сопереживают тем, кто прошел через эти страшные годы.

«Они являются символом Победы для нас», – подчеркнул Алексей Цивилев.

Новости партнеров