Самоучка может стать классным танцором. RASH доказал это собственным примером. Нужно ли танцовщику признание? Плох тот танцор, кто не мечтает о славе? Об этом и не только — в интервью «Слово и Дело».

Последний сезон одного из самых масштабных шоу страны «Танцы на ТНТ» продолжается. Пока зрители ждут выхода следующего выпуска, «Слово и Дело» удалось пообщаться с одним уз участников этой танцевальной гонки. Знакомьтесь, уважаемые читатели, — это RASH.

В детстве молодой человек занимался вовсе не танцами. В 11 лет он впервые попробовал свои силы в баскетболе и стал профессионалом, попав в состав Молодежной сборной России. Однако произошло несчастье, которое изменило жизнь нашего героя. Он шел по улице и случайно оказался не в том месте. Ему навстречу шла компания парней, которая решила избить юного баскетболиста. Один из участников даже достал нож и ударил Раша по ноге.

В итоге берцовая кость была повреждена. С карьерой баскетболиста пришлось попрощаться. Но жизнь все-таки преподносит свои сюрпризы. Танцы пришли неожиданно, но увлекли так серьезно, что на счету танцовщика победы в более чем 300 чемпионатах и место в команде Татьяны Денисовой. Теперь Рашу предстоит побороться не только за титул лучшего из лучших, но и за шесть миллионов рублей.

Зачем танцору нужен проект? Кто из хореографов незаслуженно пользуется малой популярностью? Куда он потратит шесть миллионов рублей в случае победы? Об этом и не только он рассказал в эксклюзивном интервью «Слово и Дело».

— На собственном примере могу сказать, что да. Но это очень сложно, что в России, что в Петербурге явно. Просто у нас главная глобальная проблема, что нас до сих пор относят к уличному искусству. Не так серьезно, как могло бы быть в Европе. Поэтому, к сожалению, я не могу сказать, что это постоянная работа. Ты не видишь в этом окончательный результат.

— Я самоучка. У меня никогда не было тренера. У меня был один урок с одним тренером. Все остальное время я тренировался сам. Но в мое время не было хороших тренеров. Это уже другой вопрос.

— У меня был один ученик, которому было 44 года. Он ходил не только ко мне, но у меня посещал hip-hop. Он бывший боксер и достаточно успешно прошел этот путь. Для себя научился танцевать точно и выходил даже на чемпионат.

— Признание его мыслей. Это когда твои родственники признают то, что ты делаешь. И когда люди, которые смотрят, признают. Не просто смотрят на картинку и обсуждают, а признают и переживают вместе с тобой определенный момент жизни. За полторы минуты можно показать жизнь, но не все ее увидят. Потому что не все смотрят.

— Все говорят, что это точно последний сезон «Танцев» в этом формате. Может быть будет, но я честно, думаю, что сам проект, если его делать дальше, будет идти по наклонной. Всему есть предел.

— Я скажу так, что как минимум 40% хореографов не признают так, как должно быть. Это минимум 40%. Если быть честным, то я бы даже сказал 70-80%. К примеру, у нас в центре в Питере на Невском танцуют ребята брейкеры. Они могут показать искусство, но так как их никогда не пустят в театр, чтобы показать свои искусство, они не смогут заслужить это признание.

— Нет у меня соперников. Мы все разные абсолютно. Есть более молодые танцоры, но у них нет определенного опыта. Например, у меня нет опыта хореографии. Мне тяжело запоминать некоторые моменты.

— Нет, почему же. Если смотреть на его поступок, то это его поступок. Его нельзя за это осуждать. Если говорить про момент, то сделал он это не вовремя. Если бы он сделал бы это позже, то окей. Был момент, когда он мог сделать все иначе, чтобы ни с кем не ссориться. Если бы он попросил хореографов, а они ему отказали, то тогда можно было это делать. Но он не просил хореографов. Но это его выбор, и я его не осуждаю. Я поддерживаю его, как в искусстве. То, что он сделал, это показатель того, что многие хотят показать, но не могут. И он, думая, что его дальше не пустят, как брейкер, хотел за минуту рассказать свою историю. Но резонанс был большой. Значит он сделал свое дело.

— Для меня очень много моментов было, когда я думал, что я батлюсь и выигрываю что-то для себя. Разумеется, самоутверждение в любом случае существует. Когда ты выигрываешь и проходишь дальше, ты понимаешь, что силен, что можешь больше. Я безусловно люблю зрительские глаза, которые смотрят и чувствуют тебя. Мне даже не важен танец сам.

В итоге здесь, когда меня на профайле спросили, а почему мне это нужно, я понял, что моя мама один раз в жизни была на моем выступлении. И это важный момент. Я понимаю, что для нее это больше значит, чем для меня. По сути, в Петербурге, кто танцует все меня знают. Доказывать кому-то что-то? Ну не знаю. Здесь половина хореографов на проекте, которые ставят мне номера, мои друзья уже давно. Я самый старый участник здесь.

— Вот здесь я понял, что хочу больше показывать через видео и какие-то проектные истории танец, который будет выводить людей на определенные мысли. Не просто красивая картинка. Зачастую, к сожалению, это проблема. Есть развлекательный и повествующий номера. Вот на проекте есть и то и другое. Но в большей степени преобладает развлекательный номер. Мне бы хотелось бы доносить определенные вещи через танец и через видео.

— Я сразу уже для себя определил, хотя еще не выиграл. Миллион отдам маме за то, что родила меня и вырастила. Еще миллиона папе. У меня остается четыре. Минус налоги. На самом деле у меня есть идея фикс – два миллиона отдать на пожертвование. Я не знаю пока куда. Но у меня есть такое желание, если выиграю.

В Петербурге я часто с этим сталкиваюсь и периодически даю мастер-классы в детских домах. Это тяжело, но мне нравится. Для них это как глоток свежего воздуха. Себя я сейчас ощущаю так же, как они. Когда ты взаперти, когда кто-то приходит, задает вопросы, погружаешься в это, тогда меняется что-то внутри. Я понимаю, что деньги смогу заработать сам, если захочу. Для меня главное, чтобы не только я выиграл, а выиграл человек, который кому-то что-то может дать. Если я не вдохновлю ни одного человека на хороший поступок, то какой во всем этом смысл?

— Да. У нас есть возможность ходить в бассейн и в баню. У нас есть бесплатный завтрак, обед и ужин. Есть жилье и нас одевают. И любят. Искренне причем любят. Это чувствуется. Потому что, если бы не было этой искренней любви, а было бы только шоу, то я бы сам ушел. Я бы сделал так, чтобы меня выгнали.

Вот это искреннее чувство, которое заставляет тебя продолжать. Первый раз, когда все закончилось, я себе сказал, что плакать не буду. Я не плакал. Второй раз, прожив уже две недели с ребятами, выходит человек на сцену, и я ловлю себя на мысли, что я за него переживаю. Хотя на батлах я такого не испытывал. Мы с Нико вот живем, и у нас даже еда на двоих. У нас такая дружная семья. Вот это внутренне чувство переживания оно крутое.

— Я могу сказать так, бывает вино, которое с годами только лучше. А есть газировка, которая портится и выветривается. Вот шоу танцы, к сожалению, не вино. Не потому, что оно плохое. Нет! Это очень дорогой лимонад, который в начале особенно хорош. Но у всего есть предел. Локдаун, который произошел, подвел к тому, что это лучший момент для того, чтобы закончить.

«Слово и Дело» благодарит Раша за выделенное время и желает ему только побед на выбранном пути.