Русские не шутят над болью. Почему в России не популярны карикатуры, как на Западе
Федеральное агентство новостей )   /  

Автор самой тяжеловесной картинки, обострившей раскол между Европой и Востоком, Курт Вестергор умер вчера в возрасте 86 лет. В 2005 году он предоставил свою карикатуру для подборки известному своей визуальной сатирой журналу Charlie Hebdo, после чего в редакции случился террористический акт, а сам художник был вынужден пожизненно скрывать свое местоположение. Пожалуй, «самый знаменитый датчанин» изобразил пророка Мухаммеда в тюрбане в виде бомбы с горящим фитилем. Хотя с таким же «успехом», он мог его просто изобразить.

Западные журналисты часто используют карикатуру как публицистическое оружие. Такие всемирно известные издания, как немецкий Der Spiegel, британский The Economist, ирландский Village, американский The New Yorker отвечают броскими шаржами и сюжетами на важные политические изменения. Причина такой популярности гротескных изображений в СМИ, по мнению Виталия Подвицкого, заключается в том, что газетно-журнальная карикатура на Западе развивалась не в тисках политико-редакционного ценза, а художник всегда ставился превыше колумниста.

В профессиональной среде ценятся и другие карикатурные школы: иранская, турецкая, французская, испанская. Нашей, отечественной в этом списке нет.

Карикатура – нетипичная история для русских

Хроника отечественной карикатуры начинается с момента нововведений Петра I: западная мода на вызывание смеха воплощается у нас в лубочных изображениях на меди, а непринятие этих изменений со стороны консервативно-настроенной группы – в использовании обличающих примитивных изображений. В период наполеоновских войн русские мастера уже имели печатные мастерские и европейский опыт карикатуры, отличающийся меньшей примитивностью. Так, с 1812 года карикатура стала служить еще и внешнеполитическим целям — деморализации врага и поддержании патриотических идей — что продолжилось и во времена длительной схватки с нацисткой Германией в ХХ веке. В минуемый нами период становления советской власти карикатура играла роль самого понятного для рабоче-крестьянского слоя средства, она имела больший визуальный вес, чем любой текст или фотография. Заключительный этап популярности карикатуры — «перестройка», которая в отсутствии как таковой цензуры предоставила благоприятные условия для возникновения кружков карикатуристов, одобрительного восприятия обществом антирелигиозных, антиполитических изображений. Однако качество карикатуры не поднялось даже после падения железного занавеса: такие направления, как комиксы, «вкладыши», открытки, реклама не были переняты.

Есть и другой фактор, помимо истории, который обусловил непопулярность карикатуры в российском обществе — национальная система ценностей. Прежде всего, речь идет о нравственном барьере читателей, готовых в любой момент своей реакцией вернуть автора в рамки дозволенного. Художник Виталий Подвицкий считает, что русский характер не терпит осмеивания трагедии.

Русские редакции не шутят над горем, болью, кровью, арестантами, больными детьми и всем тем, что является ценностным ориентиром. На Западе иначе: сама природа карикатуры – это выход за рамки дозволенного легальными средствами. Другими словами, всегда можно сказать: «художник так видит». А как он видит, зависит от того что пил его папа. Теперь он вырос и захочет задницу тебе вместо головы нарисует, а захочет - хобот. Трагедия с «Шарли» показала жуткую историю расстановки границ в новом мире.

«Потенциал карикатуры такой же, как и потенциал снайпера на фронте»

Сейчас в России, как и в принципе во всем мире, торжествует карикатура новой цифровой природы – мем. Его может создать любой пользователь Сети с помощью наипростейшего графического редактора. Казавшиеся раньше избранными профессиональные карикатуристы остались только в крупных издательских комплексах. Виталий Подвицкий причиной снижения числа карикатуристов считает не столько появление технических возможностей, сколько отсутствие терпения, запала, а главное – важной и меткой идеи, которая должна лежать в основе сатирического рисунка.

Ирония в графике обнажает многие спрятанные оппонентом «скелеты». Может ли карикатурист влиять на информационные баталии? Конечно. У меня было несколько таких историй. Что называется, попал в глаз фельдмаршалу.

Однажды мне друзья из Швеции прислали ссылку на телерепортаж шведского телевидения. В тот момент шведы особенно были заняты поиском русских подводных лодок. Была настоящая истерия. А я как-то нарисовал карикатуру по этому поводу и забыл. Но шведы провели настоящее расследование. В репортаже военные эксперты и журналисты изучали со всех сторон карикатуру Виталия Подвицкого, мяли, разглядывали и высказывали свои подозрения. С точки зрения здравого смыла – это абсурд. С точки зрения воспаленного шведского сознания – хитрый русский замысел. Таким образом карикатура стала реальностью, а реальность карикатурой.

Не менее сильный резонанс был в Германии, когда я опубликовал карикатуру с сильным русским мишей и загнанными в концлагерь Еврозоны свинками-копилками. Европейцы были обескуражены, и карикатуру вынесли на обложку журнал Bild. Таким образом, порой хорошая карикатура та, которая задевает за нечто живое, которое вы хотите подальше спрятать.

Российская аудитория впечатляется гротескными изображениями иначе. Она одобрительно производит и распространяет информацию, связанную с политическими промахами в других странах, и при этом не реагирует на внутреннюю повестку. Как правило, карикатура о неудаче кораблей НАТО собирает в три раза больше положительных реакций, чем рисунок про повышение тарифов ЖКХ.

— Есть ли противоречие между сущностью карикатуры как явления, гиперболизирующего неприятные черты, и этическими и политическими барьерами, которые автора часто вынуждают соблюдать?

Да, есть. И художника периодически нужно ставить, что называется, на место. Потому что со временем он, подобно слишком увлеченному водителю на спорткаре, начинает шутить и переходить определенные грани. Вот тут очень важна персональная аудитория, читатели, которые вовремя поправят. Мне повезло с моими и, положа руку на сердце, пару-тройку раз меня неслабо занесло, но люди в комментариях вежливо и доходчиво указали на это. Приходилось брать себя в руки и перестраивать пружины нравственных ориентиров.

Однажды у меня брали интервью на одном американском радио и диктор спросил, мол, «вот вы все время рисуете Обаму в разных дурацких ситуациях. Как вы относитесь к Бараку Обаме?». Я ответил примерно так: «Кто я такой, чтобы выражать свое отношение к человеку, имеющему несколько образований, управляющему величайшей державой и несущему огромную ответственность. Я не моська, которая лает на слона. Я - профессионал, который изучат процессы. Барак Обама, как и лидер любой страны, достоин, прежде всего, уважения и корректного отношения». Этот ответ поверг в шок слушателей радио, они потом звонили и говорили, что не ожидали таких слов от русского. В этот момент я как-то особенно осознал, что мы все своими словами и картинками влияем на всё.


Это интересно: Антон Долин назвал книги, которые помогут разобраться в кино

Новости партнеров  
Рейтинг@Mail.ru