Внимание всех мировых СМИ приковано к саммиту по климату, проходящему в Глазго. Однако наиболее популярными новостями с полей стали не известия о достигнутых глобальных договоренностях, а заметки про количество автомобилей в кортеже президента США. О причинах такого несоответствия целей и результатов — читайте в материале «Слово и Дело».

Более 120 глав государств и правительств приняли участие в 26-й Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (COP26), проходящей в шотландском городе Глазго. Мероприятие получилось крайне представительным, но на нем отсутствовали две ключевые фигуры глобальной политики: президент России Владимир Путин и лидер Китая Си Цзиньпин.

При этом британские, а вслед за ними и остальные мировые СМИ отмечают, что для доставки в Глазго участников саммита задействовано громадное количество вредных с точки зрения экологии самолетов. Особенно ярко отметился премьер Великобритании Борис Джонсон с перелетами Лондон – Глазго и американский президент Байден с кортежем из нескольких десятков доставленных из США автомобилей.

В эксклюзивном комментарии для «Слово и Дело» эксперт фонда национальной энергетической безопасности, старший преподаватель Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович отметил, что с точки зрения энергоэффективности участникам мероприятия стоило подумать о дистанционном участии.

«Вопрос формы проведения мероприятий показателен. Это также смешно, как «прогрессивные» миллиардеры вроде Ричарда Бренсона или Джефа Безоса, которые выступают за энергетическую эффективность. И в то же время совершают суборбитальные полеты на частных кораблях. А каждый такой полет потребляет тратит энергии, что можно было бы освещать и отапливать кучу домов.

С учетом борьбы за энергоэффективность, возможно стоило удаленно выступить на этот раз. Как минимум можно было сказать, что сейчас коронавирус. Это хороший повод отложить очные встречи. Это не значит, что в будущем всегда будут удаленные мероприятия. Но, по крайней мере идеологически, на форуме, где должны обсуждаться вопросы энергоэффективности, это можно было сделать», — подчеркнул эксперт.

Тем не менее участники встречи все-таки занялись делом. Итогом двухдневного саммита на высшем уровне можно назвать совместную декларацию 114 стран о стремлении бороться с сокращением лесов. Также 105 государств выразили желание присоединиться к глобальной инициативе сократить до конца десятилетия выбросы метана на 30%. Менее популярной оказалась борьба за разработку и внедрение «зеленых технологий». В поддержку этого направления деятельности выступило немногим более 40 наций. Примерно столько же подписались под намерением отказаться от использования каменного угля.

Последняя договоренность вызывает больше всего вопросов в связи с текущей ситуацией. Потребление угля, который считается самым грязным видом топлива, в последние месяцы растет заметно быстрее. Яркий пример — Польша, которая не закрывает Туровскую шахту даже несмотря на ежедневный штраф от Евросоюза.

Демонстративные декларации о сокращении потребления угля наглядно демонстрируют громадное количество противоречий, накопившихся в энергетической сфере. На это обратил внимание Станислав Митрахович. При этом он подчеркнул, что подписанные в рамках саммита документы не являются конкретными обязательствами и даже не предусматривают последствий за возможное несоблюдение сроков декарбонизации.

«Во многом подписанные документы — это просто декларации. Конкретные цифры не прописаны, но в целом все за. С этой точки зрения нет никакого смысла указывать какие-то сроки. Это сигнализирование о правильных ценностях, а что получится в реальности — неизвестно.

Что касается угля, было принято решение подписать всем бумажку, что от него нужно отказываться. Украина там успела заявить, что планирует перестать использовать его через 20 лет. Это просто смешно. Страна, которой угля не хватает, которой негде его взять, рассуждает о том, что через 20 лет уголь ей будет не нужен. Это абсурд.

Саммит проходит на фоне увеличения потребления угля в Великобритании, в континентальной Европе, в Китае. Растут цены, ненужный уголь становится дорогим. Здесь противоречий огромное количество. Или «зеленый» Байден, который призывает уходить от углеводородного сырья и при этом требует от ОПЕК+ увеличить добычу нефти. Это просто какая-то клоунада», — отметил он.

Эксперт указывает на несоответствие генеральной линии саммита потребностям человечества. Вместо энергоэффективности упор делается на снижение потребления и развитии «зеленой энергетики». Но таким образом за бортом остаются менее развитые страны, которые только подходят к тому уровню потребления энергии, который характерен для более состоятельных государств.

«Вопрос в том, как уменьшать потребление энергии? В целом, или конкретно каких-то видов? В целом-то потребление энергии человечеством растет. Многие страны выходят из бедности, их жители начинают использовать различные бытовые приборы. Если смотреть глобально, то чем больше мы развиваемся, тем больше нам нужно энергии.

Мы можем энергоэффективно себя вести. Современная техника действительно более энергоэффективна. Но количество этой техники и количество людей, которые хотят жить лучше настолько большое, что в целом потребление энергии возрастает. И вряд ли это получится сделать с помощью одних только возобновляемых источников энергии», — уверен Митрахович.

Еще в 2020 году международная организация Sustainable Energy for All (SE4ALL), работающая под эгидой ООН, констатировала, что 789 миллионов человек на планете не имеют доступа к электричеству. А 2,8 миллиарда жителям Земли приходится использовать для приготовления пищи дрова или их аналоги. Подсчитать затраты, которые потребуются, чтобы обеспечить такое количество народа возобновляемыми источниками энергии не представляется возможным.

Нет никаких сомнений, что для миллиардов жителей планеты в ближайшее время возможен только один переход: с дров и древесного угля на уголь каменный. Помимо повышения уровня жизни, это позволит сохранить леса, за что выступает Россия. Однако, судя по саммиту в Глазго, мировые лидеры склонны не брать на себя ответственность за обустройство Земли, а создавать видимость борьбы за углеродную нейтральность в отдельно взятых странах.